Наталья Ларина
Откуда здесь чайки и чайки ли это?
Несказочные истории
Часть вторая
О чем еще можно так надолго задуматься уставившись в пожелтевший листок бумаги с маленькой чернильной кляксой?

Сказочник был угрюм прямо с утра. Белой бумаги у него не было в принципе. Он ее не любил. Она как-будто намекала, что он должен соответствовать: писать истории искрящиеся задором и хрустящие от лихо закрученных интриг и поворотов сюжетов. И не терпела исправлений. Для него она была пуста.

А Сказочник любил думать на бумаге - там появлялись портреты героев и вырастали фантастические растения, слова перескакивали, загогулины менялись местами, а целые фразы иногда скрывались за настоящим забором из тысячи чертей, то есть черт, ыыы...

Нет, белой бумаге определенно не было места на столе, где разворачивалась батальная сцена в руках посредственного каллиграфа. Да, почерк оставлял желать лучшего, но кого это сейчас волнует? Кто вообще пишет ручкой, кроме пиратов на необитаемых островах?

Бумага была старой, пожелтевшей от времени, и уже однажды переработанной. Она была со своей историей. Сказочник хмыкнул - не романы и детективы вечны, а сама бумага бессмертна! Ее резали, рубили, измельчали, растворяли, варили, сушили, раскатывали и она вновь была готова стерпеть все творческие порывы.

- А с вдохновением сегодня беда... - он потянулся за чашкой, в которой плескалась темная холодная жидкость: Чай? Кофе? Нафталин?

Он сделал осторожный глоток. Хвала богам - бурбон. Поморщившись он отставил напиток и, пообещав себе в сотый раз, мыть чашки каждый вечер, вернулся к листу.

Он ждал. Когда же? Когда порыв вдохновения подхватит его мысли и унесет на встречу... Но разве это вдохновение тогда? Скорее это сквозняк или грипп. И подхвачу его я, а не он меня.

А так хотелось сочинить сегодня что-то захватывающее, что всех поразит, завладеет умами и обрастет новыми подробностями в пересказах каждого читателя... А вот это точно про грипп. Ну или какую-то сказочную эпидемию. Хотя разве в сказках болеют? Скорее могут впасть в сказочную кому и проспать сотни лет, кто в замке, а кто и в хрустале. Кого-то могут съесть, но случаев массового съедения толпы персонажей на ум не приходило.

Вторая клякса легла рядом. Резко отдернув руку Сказочник опрокинул чашку.

- Но как?! - вскакивая со стула и одновременно отпрыгивая от стола разочарованно воскликнул он. (Вы чего удивились? Где вы видели, чтобы растекающаяся жидкость вызывала умиление и легкую улыбку?)

Он был зол и размахивая мокрым листом неожиданно на просвет увидел очертания букв. Еще мгновение назад, он мог поклясться, что кроме двух клякс, похожих на чаек, там ничего не было.

Придвинувшись ближе к оконному стеклу он рассмотрел первую строчку: «Золотой галеон и морское...» страшилище??? может, чудовище? На бумаге проступили ровные абзацы текста.

Сказочник сел и без сил откинулся на спинку стула. Это все бумага... все уже написано... все уже придумано... Нет никакого вдохновения.

Сочинять он умел только от руки. Словно мысли из головы струились и перетекали сквозь шею, плечо, локоть и кисть сразу на кончик пера и, цепляясь за бумагу, оставались на поверхности.

Что если рука вдруг исчезнет? Как я смогу тогда что-то сочинить? Мысль вспыхнула и была изгнана. Или вдруг станет невидимой? Шапка-невидимка еще куда ни шло, а вот чтоб невидимый рукав! Вы такое слышали? Еще к нему неплохо бы приложить невидимую перчатку, для полного, так сказать, погружения.

Шапка, рукав, перчатка - все невидимое, а шея, рука, туловище и ноги - видимые...

- Мдааа, местами будет сквозить.
- Скорее будет просвечивать твой ужасный характер.

За окном в кирпичном проеме сидела огромная белая чайка и неуклюже склонив голову набок заглядывала внутрь комнаты одним глазом.

За кашне он потянулся автоматически. Дважды повернув ключ в замке и прошагав всего пять ступенек, он вышел на улицу, где за углом его настиг порыв резкого холодного ветра, уже сорвавшего с головы рыжеволосой девчушки фетровую шляпку с экзотическими цветами и лентами, вызвав оживление всех окрестных чаек и их настойчивый крик.

Чертовы чайки.

Made on
Tilda